предприятия новости анализ
реклама на портале
реклама на портале
золотодобывающие компании красноярского края список новости
золотодобывающие компании амурской области список новости
золотодобывающие компании чукотки список новости
золотодобывающие компании якутии список новости
золотодобывающие компании хабаровского края список новости
золотодобывающие компании иркутской области список новости
золотодобывающие компании магаданской области колымы  список новости
золотодобывающие компании бурятии список новости
золотодобывающие компании забайкальского края список новости
золотодобывающие компании камчатки список новости
золотодобывающие компании приморского края список новости
золотодобывающие компании свердловской области  список новости
золотодобыча в России и мире обзоры статьи аналитика
ковры для драг и промприборов РТИ производство реализация
гибель на руднике в шахте на заводе  на дороге не производстве на работе
оборудование для пробоподготовки и пробирного анализа лаборатории
техника золотодобычи: бульдозеры погрузчики экскаваторы ЗИФ итд
дробилки,дробильно-сортировочное оборудование ,запчасти,брони, комбинированные передвижные ,конусные,щековые,дробилки на гусеничном ходу горная порода щебень зерно metso sandvik telsmith terex
месторождения полезных ископаемых золота на карте координаты
фотографии северо енисейскгог района красноярского края  олимпиадинский гок
контакты золотодобывающих компаний артелей приисков адрес телефон e-mail
Портал Рейтинг золотодобывающих компаний РФ, реклама ,контакты

10.01.2018 В 2029 году Олимпиадинское м-е золота будут отрабатывать подземным способом/карьер Восточный, ПАО "Полюс",Красноярск

источник

«Не думаю, что для инвесторов переход акций от отца к сыну имеет значение»

Глава «Полюса» Павел Грачев о размещении в Лондоне, семейном бизнесе и китайских инвесторах

С конца ноября рынок следит, чем закончится дело сенатора от Дагестана Сулеймана Керимова, которого во Франции обвиняют в уклонении от уплаты налогов. Сыну сенатора Саиду принадлежит крупнейший золотодобытчик РФ «Полюс». В этом году он вернулся на Лондонскую биржу, получил в партнерстве с «Ростехом» лицензию на самое крупное в России месторождение золота Сухой Лог и может привлечь китайских инвесторов. Гендиректор «Полюса» Павел Грачев не комментирует претензии к сенатору, но уверяет, что инвесторам важнее качество актива и корпоративное управление.

После задержания 20 ноября в Ницце Сулеймана Керимова, его обвинения в отмывании денег и уклонении от уплаты налогов компания подешевела в Лондоне на 11% при падении котировок золота на 3%, а конкурирующего Polymetal — на 8%...

—- Сложно оценивать и комментировать — много это или мало.

— Компания пытается работать с инвесторами, объясняя, что акционер и семья это разные вещи? Могут ли в принципе проблемы Сулеймана Керимова серьезно отразиться на «Полюсе»?

— Компания живет своей жизнью. И тут важно не столько разделение между акционером и семьей, сколько граница, отделяющая их от менеджмента и Совета директоров. Влияние акционеров на компанию заканчивается там, где начинается компетенция этих органов управления.

— А как отнеслись инвесторы перед SPO к тому, что компания перешла от фонда Сулеймана Керимова к его сыну Саиду? Просили ли гарантий защиты инвестиций на случай проблем и гарантий того, что в принципе с миноритариями «Полюса» не поступят так, как обычно поступают с миноритариями?

— Вопрос защиты прав миноритариев является ключевым для любого публичного размещения, особенно если речь идет о российской компании в Лондоне. Сулейман Керимов был акционером «Полюса» до 2013 года. Тогда основной пакет перешел к фонду Suleyman Kerimov Foundation, а с 2016 года принадлежит Саиду Керимову. Не думаю, что в глазах инвесторов переход акций от отца к сыну имеет какое-то значение. Важно, скорее, наличие промежуточного «этажа» в виде сильного совета директоров и менеджмента. В случае с «Полюсом» достаточно посмотреть на состав нашего совета директоров, на процедуру принятия и качество принимаемых решений, чтобы понять, что мы руководствуемся логикой развития компании, а не интересами отдельно взятых акционеров.

— В этом году завершилась длившаяся почти 30 лет история продажи Сухого Лога, «Полюс» стал участником проекта и после этого вернулся на Лондонскую биржу. Новая лицензия почти в полтора раза увеличила ресурсную базу «Полюса», это привлекло инвесторов?

— Против ресурсной базы стоят капитальные затраты, размер которых рынку пока непонятен, равно как и точный объем запасов Сухого Лога — эти цифры в первом приближении появятся в 2019-м, когда закончим геологоразведку и составим ТЭО. Для инвесторов сегодня это скорее опцион, стоимость которого будет меняться по мере реализации проекта. Я не склонен переоценивать его роль в успешном размещении.

— Как вы расцениваете требование госучастия в претенденте, если у него есть иностранный инвестор на этапе аукциона? Потом «Полюс» заключил опцион на полный выкуп доли «Ростеха» в «СЛ Золоте», а в лицензии нет обязательств по госучастию. Это элемент состязания в лоббизме?

— Требование о госучастии было одинаково невыгодно всем горнодобывающим компаниям за исключением тех, у кого в составе акционеров уже есть государство или совсем нет иностранных инвесторов. Если кто-то и лоббировал такое условие, то точно не отрасль.

— «Полюс» крупнейший золотодобытчик России и один из крупнейших в мире, но есть ли иные причины, почему именно с вами «Ростех» захотел заключить СП? Или, наоборот, это вы были инициатором партнерства?

— Мне трудно комментировать чужие решения, могу лишь перечислить наши аргументы в разговоре с «Ростехом»: Сухой Лог расположен всего в 11 км от нашего месторождения Вернинское. За время его развития мы серьезно вложились в инфраструктуру района, построили ЛЭП протяженностью 280 км, реализовали ряд других проектов, владеем местным аэропортом и автодорогами. На Вернинском мы с 2011 года ведем промышленную добычу и переработку, также несколько лет перерабатывали руду с месторождения Западное, фактического фланга Сухого Лога, чтобы понять применимость к нему технологий, используемых на Вернинском. Я думаю, эти обстоятельства «Ростехом» тоже учитывались.

— У GV Gold, также работающей в Иркутской области, не было сопоставимой экспертизы и опыта?

— Перечисленными инфраструктурными объектами в регионе владеет только «Полюс». Равно как опытом разработки и эксплуатации крупнотоннажных карьеров масштаба Сухого Лога — в «Полюсе» эта компетенция формировалась годами на базе Олимпиады, Благодатного и сейчас Вернинского. Ну и о доступе к источникам финансирования тоже не надо забывать.

— Вы действительно воспринимали «Золото Бодайбо», СП ВТБ и семьи Паланкоевых (были среди миноритариев Polyus Gold до ее консолидации Саидом Керимовым в 2015–2016 годах.— “Ъ”) как конкурента?

— Мы понимали, что при прочих равных «Полюс» будет в состоянии заплатить наивысшую цену за месторождение просто потому, что его освоение в наших руках будет более эффективным, себестоимость и капитальные затраты окажутся ниже. Это давало нам достаточный комфорт.

— Почему многие другие крупные золотодобытчики, в том числе, с известными бизнесменами в акционерах, например, Nordgold, Polymetal, Kinross не пошли на аукцион, а GV Gold, даже создавший для аукциона СП с государственным «Атомредметзолотом» (входит в Росатом), в итоге не подал заявку?

— Надо спросить у них, могу только догадываться по собственному опыту. «Полюс», например, никогда не ввязывается в аукцион с конкурентом, который находится в заведомо более выгодном положении. В таких случаях для победы нужно переплатить за актив выше справедливой стоимости, что неприемлемо. Я думаю, похожий подход объясняет позицию упомянутых игроков. Ну и в целом, посмотрите на количество горнорудных гринфилдов, недавно запущенных или строящихся в России — очевидно, что аппетит к таким долгосрочным и капиталоемким проектам весьма ограничен.

— Интересуются ли уже российские и зарубежные игроки возможностью участия в разработке Сухого Лога вместе с «Полюсом»? Есть ли у вас понимание, насколько в принципе нужны или нет компании такие партнерства?

— Предложения были, но нам это неинтересно. «Полюс» будет развивать Сухой Лог самостоятельно. Если возникнет потребность в дополнительной экспертизе, ее можно будет получить у инжиниринговых бюро, партнерство для этого не нужно. Уже сейчас привлечены Hatch и SRK. Думаю, справимся.

— Проект потребует серьезных ресурсов, в том числе, кадровых и технологических, и хотя компания указывала, что доразведка и предпроектные работы займут три-четыре года, есть ли у вас предварительное понимание, откуда брать кадры с учетом планов развития других золотодобытчиков РФ и потребуется ли для актива сложное уникальное оборудование?

— Кадровый резерв — одно из основных преимуществ «Полюса», мы много над этим работаем, и он будет на 100% задействован на Сухом Логе. Основными «донорами» выступят Красноярская и Иркутская бизнес-единицы. Но этого недостаточно, к рынку тоже придется прибегнуть. И здесь мы конкурируем не только с золотодобывающей, но и со всей горно-металлургической отраслью. Рынок труда непростой, особенно для этих регионов, он стал еще сложнее после недавнего восстановления цен на основные commodities: многие горнодобывающие и металлургические компании, которые в прошлые годы экономили, сейчас вздохнули свободнее и снова нанимают людей. Если говорить про технологии, мы практически уверены, что будем использовать традиционные методы гравитации и флотации, которые хорошо зарекомендовали себя на Вернинском. Эта технология не уникальна и не требует уникального оборудования. Уникален масштаб, именно он будет основным вызовом.

— Период 2020–2025 годов должен быть довольно интенсивным для компании с точки зрения работы с долгом и капитальных инвестиций: ожидаемые вложения в $2–2,5 млрд в Сухой Лог к 2025 году, погашение $2 млрд по банковским кредитам и евробондам в 2023 году. Будут использоваться стандартные механизмы рефинансирования и проектного финансирования или, например, возможно привлечение средств за счет нового размещения?

— На сегодня нам доступны все виды фондирования: облигации, в том числе конвертируемые, банковское кредитование, проектное финансирование, открылся рынок акционерного капитала. Решение надо будет принимать на стадии освоения инвестиций, при этом руководствоваться мы будем не только стоимостью, но и существующей дивидендной политикой (при чистом долге ниже 2,5 EBITDA выплачивается 30% скорректированной EBITDA.— “Ъ”). Компания должна продолжать распределять прибыль на любой стадии инвестиционного цикла, поэтому очень важно, чтобы расходы на Сухой Лог не сказывались на дивидендных выплатах.

— То есть вы планируете в принципе не превышать порог в 2,5 EBITDA или же превышать его незначительно?

— Превышение порога — некий форс-мажор, и приближаться к этому уровню мы бы не хотели, поэтому будем смотреть на финансовые показатели на тот момент и принимать решение с их учетом. При этом хочу напомнить, что к 2019–2020 годам, когда на Сухом Логе начнется строительство, у нас ожидается рост производства на 30% к текущему (в 2017 году планируется выпустить до 2,1 млн унций.— “Ъ”) и сокращение капзатрат на действующих активах, что, соответственно, кратно увеличит свободный денежный поток и рычаг для привлечения долга.

— На уровень долга не должно влиять проектное финансирование, если выберете этот вариант?

— Теоретически проектное финансирование, если оно не обеспечено поручительством группы, действительно может быть деконсолидировано. Вопрос стоимости такого фондирования в сравнении с общекорпоративным долгом. Как я уже сказал, рассмотрим все варианты.

— Финансовые партнеры «Полюса» — в основном госбанки. Вели с ними предварительные переговоры о финансировании Сухого Лога или вам доступно западное финансирование, помимо евробондов?

— Доля госбанков в нашем портфеле меньше половины и будет далее снижаться за счет наращивания доли публичного долга. А в целом, по понятным причинам, масштаб международного синдицированного финансирования ограничен. Соответственно, когда речь заходит о крупных кредитных линиях, иностранцам конкурировать с госбанками достаточно сложно.

— Ожидаете ли вы государственного софинансирования инфраструктуры под Сухой Лог? Какие идеи уже обсуждаете, помимо реконструкции аэропорта Бодайбо?

— В первую очередь мы полагаемся на существующую инфраструктуру Иркутского хаба «Полюса», о которой я уже упоминал. Аэропорт, безусловно, нужно модернизировать, прежде всего взлетно-посадочную полосу, которая находится в аварийном состоянии. Это федеральная собственность, до недавнего времени она числилась в соответствующей федеральной целевой программе. В остальном объекты, которые нужны для эксплуатации Сухого Лога, планируем строить сами. Речь о софинансировании если и идет, то только в отношении объектов общего пользования, находящихся в региональной и муниципальной собственности — здесь мы в конструктивном диалоге с местными властями.

— В аэропорте у вас есть партнер, владелец компании «Друза» Николай Слепнев — не планируете выкупить его долю?

— На сегодня нас все устраивает.

— Насколько я понимаю, переоценка запасов Наталки (сократились вдвое, до 16,2 млн унций) сделала «Полюс» очень внимательным в части перепроверки советских данных. По вашим оценкам, какие запасы по JORC могут быть на Сухом Логе, в том числе, с учетом доразведки? Что делаете, чтобы ситуация не повторилась?

— Анализируем исторические данные — всего за последние десятилетия было пробурено больше 300 тыс. погонных метров, есть с чем работать. Также проводим дополнительное бурение — проект ГРР на 2018–2019 годы предусматривает 180 тыс. метров. По результатам к концу 2019 года рассчитываем получить финальные данные по размеру запасов по международным стандартам, до этого говорить об ожиданиях сложно.

— Есть ли вообще какая-то корреляция, может быть умозрительная, между размерами запасов по ГКЗ и по JORC или все зависит от того, что ты, грубо говоря, накопал в земле?

— Речь о двух стандартах, которые работают с одним и тем же набором данных, и это вопрос методологии, как интерпретировать имеющиеся сведения. Если коротко, по стандартам ГКЗ акцент делается на подсчете всех «геологических» запасов месторождения, которые находятся под землей. А по кодексу JORC и другим международным стандартам к запасам относят только ту часть полезных ископаемых, добыча которых рентабельна в текущих экономических условиях. Исторически цифры по международным стандартам более консервативны, чем по стандартам ГКЗ (у Сухого Лога по ГКЗ 62,8 млн унций.— “Ъ”).

— Потому что ГКЗ это продукт плановой экономики и пятилеток?

— Просто разные подходы, так сложилось. Но вопрос гармонизации, безусловно, актуален, мы ожидаем и надеемся, что в ближайшее время в методологии ГКЗ наряду с «геологическими» запасами появится категория «извлекаемых» запасов. Это бы сильно помогло повысить достоверность оценки минерально-сырьевой базы.

— Пересмотр проекта освоения Наталки был инициирован вами или процесс начался еще до того, как вы возглавили компанию?

— Это было одно из первых решений новой команды. На тот момент карьер работал уже год и результаты фактической добычи существенно отличались от блочной модели. К проекту фабрики тоже были вопросы. В конце 2013 года проект был приостановлен, и мы запустили комплексную проверку и пересмотр как горной, так и обогатительной части. Заново построили блочную модель, сократили перерабатывающие мощности с 40 до 10 млн тонн руды в год, оптимизировали инфраструктуру, отказались от передела флотации в пользу трехстадийной гравитации. Благодаря этим инициативам удалось сохранить экономику проекта: запасы уменьшились, но сократился и CAPEX, за счет исключения флотации и ряда других мероприятий снизился OPEX. В итоге в целом мы вышли на более скромный, но экономически привлекательный проект.

— Был соблазн отдать контроль над проектом China National Gold, с которой был подписан меморандум о развитии ваших проектов, в том числе, Наталки, или вы изначально понимали, что они могут быть только миноритариями?

— Нет, соблазна не было, и мы никогда не рассматривали это как опцию.

— Можно ли предположить, что после Сухого Лога аппетит «Полюса» к покупкам снизился до нуля?

— Дело даже не столько в Сухом Логе, сколько в общем подходе к логике M&A в отрасли. Я не очень верю, что в золотодобыче можно создать стоимость за счет покупки действующих предприятий. Для этого должна быть либо вопиющая некомпетентность продавца, либо какая-то особая ситуация. При этом продавец обычно знает о своем активе больше, чем покупатель, поэтому заработать в таких сделках последнему очень непросто. Другое дело — покупка новых месторождений и их самостоятельная разработка. Это теоретически возможно, такие предложения смотрим, но всегда сравниваем с нашими внутренними проектами роста и действующими в компании требованиями по возвратности на капитал (не менее 20% при цене на золото $1050 за унцию). И здесь внешним активам, конечно, конкурировать достаточно сложно, потому что возврат на инвестиции по нашим внутренним проектам порой превышает 100%. Найти такие проекты на рынке практически невозможно. Наверное, поэтому ничего и не купили до сих пор, но продолжаем смотреть.

— Вы смотрите традиционно в России или за ее пределы тоже?

— Мы смотрим туда, где видим потенциал создания стоимости. Табу на страны СНГ или дальнее зарубежье у нас точно нет, но и цели географической диверсификации мы себе не ставим. В целом — чем дальше от дома, тем выше должен быть ожидаемый IRR проекта, с учетом дополнительных сложностей работы в новом регионе.

— Вам интересны только золотые активы? Когда «Полюс Золото» весной 2016 года сократил название до «Полюс», люди на рынке говорили, что это неслучайно: компания рассматривает разные опции в майнинге. Логика имела место или это домыслы?

— Домыслы, в решении о ребрендинге не было никакой дополнительной смысловой нагрузки. Просто название из одного слова звучит лучше.

— Оптимизация портфеля планируется?

— Это постоянно происходит: все активы и внутренние проекты на любой стадии должны доказывать, что ими стоит заниматься в данный конкретный момент. Приоритизация проектов идет все время, мониторинг их результативности — тоже непрекращающийся процесс, помогающий держать проектные команды «в тонусе».

— Что сыграло основную роль в случае с Нежданинским месторождением?

— Это хороший пример того, как мы объективно оценили свои возможности и целесообразность усилий на этом фронте и приняли взвешенное решение сфокусироваться на других проектах.

— Когда вы сообщили о создании СП с Polymetal по Нежданинскому в 2015 году, из логики развития обеих компаний было понятно, что у актива должен остаться один хозяин. Но выкуп вашей доли одним из основателей Highland Gold Иваном Кулаковым в марте, говорят, стал результатом того, что «Полюсу» деньги были нужны быстрее, чем Polymetal готов был заплатить по своим корпоративным процедурам. Это правда, вы привели Кулакова в сделку?

— Нет. Если бы мы хотели продать, а Polymetal — купить все сразу, мы бы нашли, как это структурировать. Та сделка, которую мы реализовали с Polymetal, механизм earn-in с опционом на увеличение доли до 50%, предоставила им необходимый комфорт по постепенному вхождению в проект по мере изучения геологии и одновременно дала нам право сохранять определенный контроль до момента, пока не принято окончательное решение. Появление «по пути» третьего участника, который оценил актив выше, чем Polymetal, и выкупил у нас оставшуюся долю, точно не было частью исходного плана. Факт знакомства с нами и с Polymetal упростил сделку, но не был определяющим.

— До ухода с Лондонской биржи в 2015–2016 годах, говорят участники рынка, компания часто сталкивалась со скептическим отношением инвесторов. В частности, были вопросы к ликвидности бумаг. Как вы готовили инвесторов к SPO и развеивали эти и другие опасения?

— Тут сложно придумать что-то революционно новое. Для успешного бизнеса нужны качественный актив и менеджмент, а для его успешной продажи на бирже — прозрачность и доверие инвесторов. Качественный актив у нас был исторически, новая команда последние четыре года работала над его развитием и оптимизацией. Для повышения прозрачности и качества управления мы перешли на ежеквартальную аудируемую отчетность, привлекли сильных независимых директоров. Все это время активно вели переговоры с инвесторами в рамках конференций и roadshow, делились своими планами и отчитывались об их выполнении. Так постепенно создали доверие — к операционной и финансовой команде, к совету директоров. Дальше было очень важное решение, поддержанное основным акционером — пожертвовать долей оценки на SPO ради качества книги, ради максимизации ликвидности в акциях. В итоге акции приобрели более 80 фондов с мировым именем и при первой же ребалансировке MSCI бумаги «Полюса» были включены в индекс Russia. С тех пор средние дневные обороты торгов постоянно растут, на сегодня превышают $10 млн в день. Мы рассчитываем на дальнейшее повышение ликвидности.

— Еще одна значимая история этого года для «Полюса» — соглашение о продаже Саидом Керимовым до 15% акций компании консорциуму китайских инвесторов во главе с Fosun. Как долго вы обсуждали сделку и насколько важно было, что у Fosun есть опыт и доли в горнодобывающих активах?

— В целом переговоры до момента подписания заняли примерно год — по китайским меркам это быстро. Для нас наличие в портфеле Fosun доли в золотодобывающей Zhaojin Mining (участвует в консорциуме.— “Ъ”), конечно, упростило стадию due-diligence. Это не было определяющим фактором, но с точки зрения переговоров и подготовки сделки помогло.

— Вы были на активах Zhaojin?

— Конечно. И на активах Zijin, с которыми до этого общались, и на активах China National Gold, мы много где были. И надо отдать должное: из-за дефицита ресурсной базы коллеги научились очень хорошо работать с бедной рудой.

— Для «Полюса» и его ключевого акционера был принципиально важен партнер из АТР или, в частности, из Китая?

— Если вы посмотрите на историю российского М&А за последние годы, то увидите, что выбор в целом был не очень большой.

— На какой стадии сейчас получение консорциумом одобрений от госрегуляторов Китая? Все ли идет по плану?

— Нас пока информировали о получении одного из ряда согласований.

— Вы ожидаете, что сделка все же закроется к февралю?

— Исхожу из подписанных документов.

— Вы указываете в презентациях на рекордную рентабельность и низкие затраты компании по сравнению с глобальными конкурентами, но она все равно торгуется с 30-процентным дисконтом к некоторым зарубежным игрокам. Когда, по вашему мнению, исчезнет специфический российский дисконт в отношении хотя бы крупных золотодобывающих компаний?

— Дисконт действительно есть, он отражает опасения инвесторов относительно корпоративного управления и отношений с государством. Основания для этого существуют, были прецеденты, их трудно отрицать.

— В недавней истории?

— И не только. Но компания компании рознь и отрасли тоже отличаются по уровню регулирования, поэтому каждый эмитент заслуживает индивидуальной оценки. Инструменты влияния на эту оценку тоже понятны — качество управления, внятная стратегия, дивиденды и неукоснительное достижение заявленных целей. Реализовать их проще, чем искать золото там, где его нет. Ведь торгуются же компании Randgold и Fresnillo с активами в Африке и Мексике с мультипликатором EV/EBITDA 10–13. В то время как Newmont и Barrick стоят 7–8,5 EV/EBITDA, несмотря на то что большинство активов расположены в развитых юрисдикциях.

— В текущей оценке «Полюса» рынком, на ваш взгляд, уже заложен запуск Наталки и ее планируемый выход на проектную мощность в 2018 году?

— Заложен с определенным дисконтом.

— Какие действующие активы «Полюса» на долгосрочном горизонте заменят или частично заменят Наталка и Сухой Лог? Каким будет средний уровень добычи в 2020–2030-х годах?

— На указанном горизонте мы «выбытий» не предвидим. Единственное материальное изменение — переход карьера Восточный Олимпиадинского месторождения на подземную отработку около 2029 года. Это будет один из крупнейших подземных рудников по объемам добычи, и подготовку к этому шагу мы ведем уже сейчас. В остальном продолжим реализацию проектов развития текущих активов. К 2019 году планируем нарастить годовой объем производства на 30%, до 2,8 млн унций. Следующий шаг — запуск Сухого Лога, но здесь пока рано говорить о конкретных датах и цифрах. Могу только сказать, что с учетом прогнозируемого снижения объемов у других производителей «Полюс» имеет все шансы войти в тройку мировых лидеров.

— Есть ли, на ваш взгляд, стремление к консолидации отрасли в РФ и ее жизнеспособные конфигурации?

— Стремление точно есть, тому подтверждение ряд недавних примеров. Насколько жизнеспособными являются эти конфигурации, мне трудно судить, да и неправильно. О своем отношении к покупке действующих предприятий я уже говорил.

— А в мире? Видны истории, когда крупные игроки, скорее, выходят из проектов в не ключевых регионах присутствия либо создают СП по отдельным проектам — в частности, с китайцами — но как такового слияния компаний нет.

— Не происходит потому, что эффект масштаба сам по себе не создает стоимости. Проблема пополнения ресурсной базы решается крупными игроками иначе, за счет геологоразведки или поглощения небольших геологоразведочных компаний-юниоров. Есть рынок юниоров, многие из них публичны, представляют вполне достоверную отчетность, а в любой крупной компании есть люди и подразделения, курирующие мониторинг этих проектных предприятий.

— То есть некий дешевый опцион?

— Его стоимость должна быть сопоставима с расходами и рисками геологоразведки собственными силами, особенно если речь идет о каких-то новых регионах. Понятно, что покупка компании-юниора не может заместить разведку флангов на собственных месторождениях. Это комплементарные вещи.

— При этом в России, если не ошибаюсь, юниорское движение не особо развито, в том числе, из-за законодательных ограничений.

— Да, это старая проблема, но я не думаю, что она продиктована только законодательными ограничениями, это и вопрос глубины рынка. У любого стартапа, помимо технологии или идеи, должен быть устойчивый конкурентный спрос на конечный продукт, чтобы оправдать риски и расходы предпринимателя. В России набор возможных покупателей пока ограничен.

Каким вы в целом видите «Полюс» в перспективе?

— «Полюс» — в первую очередь это компания, специализирующаяся на крупнотоннажных карьерах, собственно, эти компетенции мы всячески развиваем. Сейчас мы добываем более 100 млн кубометров горной массы в год. Это не только вопрос масштабирования одних и тех же практик, есть качественная разница месту отработкой такого объема на десяти средних или трех крупных месторождениях — отдельная компетенция в горном проектировании, работе с крупнотоннажной техникой, IT-системами. Этому нет прецедентов в российской золотодобыче, и мы здесь абсолютно конкурентны на мировом уровне, причем не только по совокупному объему, но и по удельному показателю эффективности использования оборудования и себестоимости добычи. Если говорить о переработке и обогащении, здесь очень важна способность постоянно оптимизироваться и расти в рамках контура существующих фабрик. Этот ключевой фактор — строить новые или оптимизировать и расширять существующие производства — очень сильно влияет не только на размер затрат, но и на риски, на сроки реализации проектов. Я думаю, здесь нам есть чем гордиться: за последние четыре года рост производства составил 30% благодаря усилиям нашей инжиниринговой команды по расшивке узких мест на существующих мощностях. В части новых технологий мы внимательно следим за достижениями других компаний в отрасли. Первыми в России внедрили технологию mine-to-mill, направленную на оптимизацию гранулометрического состава руды, повышаем извлечение за счет внедрения технологии флэш-флотации. Наблюдаем за последними тенденциями в технике управления предприятиями, глобальным трендом на диджитализацию. Горнодобывающая отрасль, наверное, не в авангарде этого процесса, но неизбежно будет в нем участвовать.

Грачев Павел Сергеевич Личное дело Родился в 1973 году в Ленинграде. В 1997 году окончил Университет Триеста (Италия) по специальности «юриспруденция», в 1998 году — юридический факультет Санкт-Петербургского государственного университета. В 1997–2005 годах — глава московского отделения юридической фирмы Pavia e Ansaldo (Италия). С 2006 по 2011 год — управляющий директор инвестиционной компании «Нафта Москва» Сулеймана Керимова. В 2010–2011 годах — гендиректор ОАО «Уралкалий». В 2013 году — гендиректор Фонда развития Дальнего Востока и Байкальского региона. С конца 2013 года возглавляет ПАО «Полюс» (ранее Polyus Gold, «Полюс Золото»). Член совета директоров «Полюса», независимый директор в советах директоров Федеральной сетевой компании (ФСК) и «РусГидро». Ранее входил в советы директоров «Уралкалия», ОАО «Группа компаний ПИК» (в качестве председателя) и ОАО «Полиметалл».

Интервью взял Анатолий Джумайло

ПАО «Полюс» Company profile Крупнейшая золотодобывающая компания РФ, создана в 2006 году путем выделения золотодобывающих активов из ГМК «Норильский никель». Запасы — 71 млн унций золота, ресурсы — 193 млн унций (включая Сухой Лог, JORC). Производство в 2016 году — 1,9 млн унций золота, в первом полугодии 2017 года — 938 тыс. унций. Выручка в первом полугодии 2017 года — $1,2 млрд, скорректированная EBITDA — $762 млн, скорректированная чистая прибыль — $475 млн. Чистый долг на конец июня — $3,08 млрд. До декабря 2015 года головной публичной компанией группы была Polyus Gold International Limited (PGIL, Джерси), бумаги которой обращались на Лондонской бирже. С конца 2015 года контрольный пакет «Полюса» принадлежит Саиду Керимову, сыну сенатора от Дагестана Сулеймана Керимова. По состоянию на декабрь 2017 года Саид Керимов контролировал 82,44% «Полюса» через PGIL (51% ПАО в августе было заложено по кредиту Сбербанка), в свободном обращении на Московской и Лондонской биржах — 16,34%, казначейский пакет — 1,22%. Капитализация на 14 декабря — $10,2 млрд.

По информации портала eRUDA.ru в 2016 году ПАО "Полюс" добыло на своих активах 61,2 т золота/1 место в рейтинге ведущих золотодобывающих компаний РФ

При использовании информации гиперссылка на www.eRUDA.ru - "Рейтинг золотодобывающих компаний "обязательна.
Источник новости - "Рейтинг золотодобывающих компаний"/eRUDA.ru/
источник

обновления базы данных "Вакансии в ведущих золотодобывающих предприятиях РФ" последняя версия
 
eRUDA.ru – информационный ресурс о горнодобывающих, золотодобывающих предприятиях РФ. eRUDA.ru – не является официальным представителем какого-либо предприятия, не занимается устройством на работу и не рассматривает резюме соискателей.
Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг золотодобывающих компаний РФ
контакты: coordinator@eruda.ru
eRUDA.ru
© 2004-2017. All rights reserved.
База Данных "Вакансии в ведущих золотодобывающие предприятиях РФ"